Премиальная отделка и индивидуальные решения в Каннах

Круазетт несёт застроенный фронт гранд-отелей Прекрасной эпохи и межвоенного времени, из которых несколько служат охраняемыми архитектурными ориентирами. Декоративный регистр этих отелей и курортных вилл соединяет штукатурный декор и гипсовую лепнину, мрамор, кованые изделия и художественную столярку — в масштабе и на уровне отделки, свойственных исторической роскошной гостинице. Этот масштаб меняет всё: профиль, нарисованный для двадцатиметрового холла, не переносится как есть в гостиную квартиры. Мы перерисовываем профили под действительную высоту комнаты, иначе верное убранство становится убранством подавляющим.

У этих работ есть общее: их видят и издали, и вблизи. Штукатурный декор большой высоты оценивают сперва по линии, затем по зерну; балконная ковка читается с набережной прежде, чем её коснутся. Поэтому мы работаем на обеих дистанциях: общая геометрия, выдержанная по шнуру и уровню, затем состояние поверхности, доведённое вручную. Работа на заказ состоит здесь чаще в том, чтобы найти старое правило композиции, а не выдумать рисунок. Найденное правило держится; выдуманный рисунок стареет.

Ле-Сюке принадлежит совсем иному словарю: каменные кладки, оштукатуренные фасады, улочки-лестницы и узкие габариты. Ничего из регистра гранд-отелей здесь не действует. Отделка тут сдержанная — штукатурка, позволяющая читать стену, столярка скромных пропорций, простой пол, — и именно эта сдержанность требует наибольшей точности. В застройке такого масштаба избыток благородного материала виден как ошибка тона. Мы соразмеряем уровень отделки с самим домом, а не с тем, что позволил бы соседний квартал.

Ле-Сюке — ткань улочек-лестниц на холме: техника туда не проходит, и снабжение идёт вручную. Переносимый габарит становится тогда проектной данностью наравне с размером комнаты. Каменная столешница, дверь, зеркало, столярный элемент из одного куска обмеряются по маршруту до заказа. На Круазетт трудность обратная и столь же действительная: занятие проезжей части ограничено календарём событий, и поставка укладывается в отведённые окна.

Бухта обращена на юг и широко раскрыта: солнце и отражённый свет здесь наибольшие на застроенном фронте. Эта первая линия соединяет тем самым предельную солевую экспозицию и сильное солнечное отражение, и наружные отделки стареют там быстрее, чем в нескольких сотнях метров вглубь. На этой линии вся металлическая работа и наружная столярка относятся к системам защиты морского класса. Оконечность Круазетт, открытая по нескольким направлениям, — самый явный случай: там нет ничего защищённого.

Холмы Ла-Калифорни и Супер-Канн, отступившие вглубь и поднятые, в основном избегают солевого осадка, который бьёт по первой линии той же коммуны: виллы и владения XIX и XX веков, парки, серпантинные подъезды. Те же работы требуют там меньше защиты и больше внимания к уклону. Отделка, впрочем, предполагает то, что её несёт: общестроительные работы и конструкцию, восстанавливающие подпорные стены, премиальный ремонт и реконструкцию, которая держит программу, пристройки и обустройство, раскрывающие дом на вид. Страница, которую мы отводим Каннам, объединяет эти четыре умения.